kir_degtyarev

Обычны рассуждения вроде: "А что такое вообще родина? А вот для жителя Рязани почему Кольский полуостров или Камчатка - родина? Понятие родины навязывается нам государственной пропагандой, а для человека родина - это его родная деревня и всё" и т.д. и т.п.
Мне кажется, пора уже, наконец, сказать очевидную вещь - пространства и границы России в пределах Российской Империи где-то с середины XIX века или СССР вполне обоснованны, в том числе, и естественным образом. Россия росла более 1000 лет (а может, и более 1500 лет), и можно сказать, что около 150 лет назад более или менее достигла своих естественных пространственных рубежей - созданных природой и достаточно мощных, а также дающих России определённые геополитические и экономические гарантии.
За эти рубежи трудно шагнуть. Но, с другой стороны, внутри их совершенно естественны процессы интеграции и, как видим, именно для разрыва России предпринимаются мощные целенаправленные политические усилия. Естественным же путём Евразийское пространство стремится срастись.
Итак, просто-напросто смотрим на карту. И проводим линию с запада на восток, допустим, от Бреста до Анадыря. Эта линия пересекает хоть один мощный природный барьер - море или крупную горную систему? Нет. Реки же, хоть и великие, но преодолевать их несложно. Можно сказать, что в Сибири начинается климатический барьер, а на востоке Сибири - и мощные горные системы. Однако вопрос - а что по ту сторону этого барьера? И кто, в таком случае, должен владеть этой землёй, если не мы? А про климатический барьер ещё отдельно скажем.
Проведём ту же линию с севера на юг - скажем, от Архангельска до Ашхабада. То же самое. Более того, на этом пути вообще не будет ни высоких гор, ни даже рек, подобных великим сибирским рекам, ни 40-50-градусных морозов.
Так что, можно даже сесть на коня в одном конце России и проскакать до другого её конца. Можно и пешком пройти. Кое-где вплавь, на лодке или на плоту. И всё.
Существенных внутренних границ Россия практически не имеет. А существенные внешние границы у неё есть, и мы их обозначим - на севере, востоке, юге и западе.
На севере и востоке Россию ограничивают два океана - Северный Ледовитый и Тихий. Конечно, за Беринговым проливом - Аляска, которая была нашей, и не следовало её отдавать - тем не менее, удержать её тоже было бы непросто. Причём, заметьте, Берингов пролив - преграда довольно условная. Эскимосы её на своих каяках спокойно преодолевали. Но, в общем, на севере и востоке - океаны, тут всё понятно.
Теперь юг. Южную границу России (если, опять же, смотреть в границах Российской империи и СССР) образуют: горные системы Южной Сибири (горы Забайкалья, Саяны, Алтай) и Средней Азии (Тянь-Шань, Памир, Копетдаг), Каспийское море, Кавказ, Чёрное море. А к югу от этих преград встают другие - пустыни и, далее, снова высокогорья Центральной Азии, пустыни и мощные горные системы Афганистана и Ирана - своего рода "нейтральная полоса".
Здесь надо отметить "слабую зону" в крайнем восточном секторе нашей южной границы - границу с северо-восточным Китаем (Маньчжурией). И это оказывается для нас ослабленной зоной во всех смыслах. Хотя и для Китая, строго говоря - тоже, она же в обе стороны ослаблена. Но это довольно узкая зона.
Отметим ещё два момента в связи с нашей южной границей:
1) Она примерно совпадает и с мощной климатической разделительной полосой - между умеренным и субтропическим поясом;
2) Большая часть нашей южной границы - это граница с вышеупомянутым Китаем (Монголию можно не считать - это как бы "спорная территория" между Россией и Китаем).  Теперь вспомним, когда Русь только зарождалась на берегах Днепра и Волхова, а о Тянь-Шане, Алтае или Амуре вообще ничего не знала, Китай уже представлял собой древнюю и развитую цивилизацию. Не правда ли, странно, что Китай не освоил ни Дальнего Востока, ни Сибири, ни Средней Азии ещё тогда, когда на Руси даже не знали об их существовании? А освоили их мы. Эти земли ждали нас несколько тысяч лет. Значит, это наша земля обетованная - от Бога и от природы. И, значит, в любом случае, есть какая-то мощная причина того, что эти земли стали нашими, а не китайскими, хотя изначально они были куда ближе к Китаю.
И остался запад. Здесь, как и на Дальнем Востоке, есть "слабые зоны". Мы ещё можем в качестве естественных барьеров, отделяющих Россию от Западной Европы, обозначить Карпаты и Балтийское море (вопрос о принадлежности Финляндии и Скандинавского полуострова при этом остаётся открытым). А вот между Карпатами и Балтийским морем ничего нет. Граница исключительно культурная, религиозная, исторически складывавшаяся и постоянно сдвигавшаяся  к востоку или западу, в зависимости от того, кто одолевал. И, можно сказать, остающаяся открытой. Её следовало бы обозначить пунктиром.
Есть и довольно заметный климатический маркер, связанный с влиянием Гольфстрима. Изотермы января в Европе идут меридионально. Если проводить западную границу русской цивилизации по нулевой изотерме января, то к нам попадает и большая часть Скандинавии, и все братья-славяне. А что, может, и правильно?
В общем, некая западная граница есть. Нечёткая, не Тянь-Шань, но есть.
Добавим также, что Россия до Ла-Манша выглядит как-то логичнее, чем Европа до Берингова пролива. Мы-то жить в Бретани можем, а они на Чукотке?
Теперь вопрос, а зачем нам такая большая территория, и что за геополитические и экономические гарантии, которые она даёт? Ответ следующий.
Во-первых, это территория с суровыми природными условиями и нестабильной погодой. Её размеры - компенсация этого. Вспомним страшную жару и засуху всего два года назад, летом 2010. От неё погиб урожай в Центре Европейской части России и Поволжье. Но на Юге России, на Урале и в Сибири было сравнительно благополучно. Представим теперь, что Россия - в границах эпохи Ивана Грозного или раньше. Ни юга, ни Урала, ни Сибири. Страна вымирает от голода.
Так что, наши размеры дают нам возможность диверсифицировать и смягчить риски. Чем больше территория, тем меньше вероятность, что бедствие накроет её полностью.
Наконец, большая территория увеличивает вероятность того, что на ней окажется некий полезный для нас ресурс. Как бы нам жилось без сибирских энергоресурсов? И не в том дело, что мы "сидим на нефтяной игле" - вообще-то, тогда надо говорить, что и Европа сидит - причём на нашей нефтегазовой игле, мы-то хоть на своей. Конечно, сидим, конечно, экономику надо диверсифицировать, но без энергоресурсов и многого другого тоже не проживёшь. Тем более - в наших природных условиях. Так что это тоже один из способов их компенсировать.
То же можно сказать и о геополитике. Большая территория - способ заставить врага увязнуть в наших пространствах, при том, что большая часть нашей земли остаётся за нами. Что показала даже Вторая Мировая война. И какой бы ни была война, какими бы средствами она ни велась - это бедствие для страны и, в любом случае - чем больше территория, тем меньше вероятность, что бедствие охватит всю страну.
Нехитрое резюме всего этого:
1) Огромная территория нам необходима для компенсации наших специфических природных и геополитических рисков и угроз;
2) Границы нашей страны вполне естественны и обозначены мощными природными маркерами и рубежами, мы к ним подошли примерно в середине - конце XIX века, это именно границы поздней Российской Империи и СССР, а не современной РФ.
И всё это очень несложно понять, как видите. И, если кому-то захочется (а многим хочется) получить не лирический или пафосно-патриотический, а именно рационально-прагматичный ответ на вопрос: "А что такое вообще наша (ваша) родина, и зачем нам (вам) её так много?", то его легко можно дать, см. выше.

Встретил интересную статью. Вадим Александрович Коленеко: "Национальная идея в Квебеке и России".
Опубликована в №2 альманаха "Северные грани", издаваемого на журфаке МГУ.
У нас и франкоканадцев, как выясняется, много общего, что связано, в том числе, с противостоянием одной и той же силе, если угодно.
Статья В.А. Коленеко начинается так:
"Подобно тому, как Россия была и до сих пор остаётся во многом загадкой для Запада, Квебек, или Французская Канада, тоже не перестал быть своего рода terra incognita не только для Старого Света, но даже и для Америки, в том числе и для подавляющего большинства англоязычных канадцев.
Симптоматично, что первые попытки осознания своей национальной самобытности и в России, и в Квебеке относятся к 40-м годам XIX века. В России носителями таких идей в их поступательном развитии стали славянофилы во главе с А.С. Хомяковым, Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский..."
В Квебеке были свои Хомяковы, прежде всего - Франсуа-Ксавье Гарно, написавший четырёхт омную "Историю Канады", опубликованную в 1845-1852 гг.
Если коротко, то проблема в том, что Французская Канада во второй половине XVIII века оказалась под властью Великобритании, и для её народа основной задачей стало сохранение религиозной, национальной, культурной идентичности. Что, естественно, принимают за косность, отсталость и прочую ксенофобию.
"По мнению Гарно, после покорения 1760 г., трагического своими последствиями для бедного и малочисленного франкоканадского народа, последний, сохраняя свойства великой нации, от которой они происходил, не позволил, тем не менее, увлечь себя теориями о правах человека и другими новомодными идеями, а сосредоточил своё внимание на своём собственном сохранении - "единственной основы политики, приемлемой для народа". Этот небольшой народ замкнулся сам в себе, постоянно опасаясь утратить навыки, мысли и даже предрассудки своих предков. И только благодаря этому, считал Гарно, "ему удалось до наших дней сохрнаить свою религию, свой язык и, более того, своё место в Америке.
Канадцы - земледельческий народ, живущий в суровом климате, что не могло не сказаться на формировании таких черт его характера, как серьёзность, настойчивость и постоянство. Подобные черты характерны и для русского крестьянина той эпохи, который, по мнению одного канадского учёного, тоже являлся носителем национальной идентичности и ему также было присуще неприятие иноземных новшеств. Культ земли в равной степени силён и для России - "мать сыра-земля", - и для Французской Канады - "le terroir"...
Что ещё характерно для квебекцев - это идея соборности с неприятием парламентаризма в западном варианте.
"Основным содержанием квебекской национальной идеи была идея коммюнотарности, во многом сходная с русской мистической идеей соборности..."
Лозунгом Квебека с первой половины XIX века стало: "Наша вера, наш язык, наши институты". Вадим Коленеко отмечает: "Как поразительно схоже с триадой русской национальной идеи: "православие, народность, самодержавие", учитывая, что и обычаи, и институты Французской Канады развивались преимущественно при монархическом режиме: сначала Франции, затем Англии...
Как для русских православие, так для франкоканадцев их приверженность к католической вере составляли самую важную черту их национальности..."
И теперь о неприятии западной демократии:
"И здесь тоже поразительно сходно отношение обоих народов к законам, учреждениям и обычаям чуждого им по вере англосаксонского мира - мира иной институционально-политической культуры. Так, автор классического труда по национальному вопросу в Канаде Р. Аре отмечал: "Парламентские институты, основанные на игре партий, были гибельны" для Квебека. По мнению другого видного представитлея традиционной элиты Квебека - Виктора Барбо, "ни один образ правления не противоречит более нашему национальному характеру, чем парламентаризм. Невозможно привести в пример ни один из латинских народов, которому бы эта система принесла благополучие, напротив, она всех их привела к хаосу, к всеобщему гниению. Разве этот постулат "гниющего Запада" не присущ нашей русской православной и философской традиции?
Не менее поразительно схожи суждения об атеистически настроенной части интеллигенции и в России, и в Квебеке, одинаково ориентирующейся в первом случае вообще на западный мир, во втором - на ценности англосаксонского протестантизма..."
И т.д. В общем, основная идея понятна. Кому интересно, может ознакомиться с первоисточниками.
Что я мог бы добавить... Не только Россия и Квебек, но и в целом Россия и Канада имеют много общего. Когда-то давно довелось читать на эту тему статью одного канадца - причём англоканадца. Он там упоминает о малоизвестной для нас странице североамериканской истории - попытке США (точнее, на тот момент - просто американских сепаратистов, воевавших на независимость от Великобритании) отторгнуть от Велиткобритании Канаду. Американцы были уверены, что несут канадцам освобождение от, так сказать, "проклятого царизма", но встретили сопротивление местных жителей и вынуждены были отступить. Американцы так и не поняли, чего это они так.
Автор статьи говорит далее примерно следующее: "Мы, канадцы, монархисты и социалисты и, скорее, похожи на русских, чем на американцев из США".
Такие дела.
Ранее также приходилось слышать о том, что на Западе на русских более всего похожи ирландцы. Что ж, тоже, как и франкоканадцы, под давлением англосаксонской цивилизации вынужденные отстаивать свою самобытность.  При этом ирландцы - один из первых народов, принявших христианство (именно православное, другого ещё не было), а ирландские монахи, как я читал у Андрея Кураева, участвовали и в проповеди христианства на Руси.
И в целом... У нас часто задаются вопросом: "Россия - Запад или не Запад?", но это ложное деление. Есть христианская цивилизация, и Россия - её ортодоксально-христианская часть, её более или менее сохранившееся ядро.
И на Западе островки этой ортодоксальности есть - и Ирландия, и Квебек; наверно, и ещё какие-то консервативно настроенные группы и слои общества. А отчасти - и весь латинский мир, включая Латинскую Америку. И это, возможно, наши естественные союзники на Западе.

Оригинал взят у ssssshrek в Праздник продолжается (готов список люстраций)

Оригинал взят у kir_t34 в Лицо пропаганды

Оригинал взят у kulturolog_ia в Письмо в Госдуму Мизулиной Е.Б.

Предыдущую запись см. здесь, с самого начала - здесь.

Типпельскирх даёт непривычные для нас оценки не только нашего довоенного режимом сверхсекретности (об этом см. в предыдущей записи), но и даёт понять, когда именно немцы - конечно, ещё не сломались, но надломились. А это произошло, несмотря на все наши последующие трудности, после битвы под Москвой в конце 1941 года. После победы - первой победы над немцами с начала Второй Мировой, мы развили мощное контрнаступление - по сути, ставилась задача дожать немцев, но сил в тот момент не хватило, контрнаступление захлебнулось, и к весне 1942 года немцы вновь захватили инициативу.
Однако... Снова "дадим слово" Типпельскирху:

"Когда в 1942 г. весенняя распутица заставила временно прекратить операции, перед Гитлером встал серьезный вопрос, как он должен дальше вести войну против Советского Союза. О переходе к обороне нечего было и думать — такой переход только опроверг бы все прежние громогласные заверения о том, что война против Советского Союза уже выиграна. Если бы немцы перешли к обороне, то сразу исчезли бы все перспективы выиграть войну"

Вот так. О переходе к обороне, конечно, "нечего и думать" - но ведь, как мы видим, задумались. Но надо идти ва-банк - наступать. Вопрос - где? Вот как оценивается состояние войск Германии и союзников на начало 1942 года:

"Летняя и зимняя кампании 1941 г. дали большую нагрузку немецким войскам, однако они сохранили свою наступательную мощь как в моральном, так и физическом отношениях. Но все же она была недостаточной, чтобы вести наступление на всем фронте общей протяженностью около 3 тыс. км. Только при объединении всех танковых и моторизованных соединений на одном участке фронта еще можно было бы рассчитывать на полный успех"

Следующий вопрос - на каком участке? И тогда было выбрано наступление на юге. Причины следующие:

"Исходя из такой оценки противника был разработан план нанести летом 1942 г. русской армии сокрушительный удар на юге, уничтожить там крупные силы и захватом важнейших районов настолько экономически ослабить страну, чтобы русские в течение длительного времени были лишены возможности вести активные боевые действия. Если бы Советский Союз потерял необходимую ему для ведения войны нефть на Кавказе и богатые сельскохозяйственные области Восточной Украины до нижнего течения Волги, - то американская помощь, возможно, не смогла бы возместить этих потерь."

Однако успех этой стратегии был обусловлен следующими обстоятельствами:

"Но решающее значение такая стратегия, преследующая в первую очередь экономические цели, могла приобрести только в том случае, если бы Советский Союз использовал большое количество войск для упорной обороны и при этом потерял бы их. В противном случае было бы мало шансов удержать обширную территорию во время последующих контрударов русских армий.

Когда в такой обстановке Гитлер 15 марта 1942 г. на праздновании дня памяти героев обещал уничтожение русской армии в течение будущего лета, то это предсказание, как и многие другие, было тем более опасным, что оно определяло характер действий на будущее, усиливало тенденцию ни за что не отдавать захваченную территорию и увеличивало предстоящие беды"

А далее случилось то, что случилось. Советский Союз летом 1942 года не потерял свои войска. Чтобы не утомлять читателя обильным цитированием (тем более, несложно всё это прочитать непосредственно у Типпельскирха), кратко перескажу, как он оценивал ситуацию. Тоже неожиданно для нас.
Отступление лета 1942 года у нас воспринимается как катастрофа, сопоставимая с отступлением за год до того. Но всё было уже по-другому - мы не попадали так часто в "котлы" и отступали достаточно организованно и планомерно, а немцы слишком растянули фронт. Случилось именно то, чего опасался Типпельскирх, изначально со скепсисом относившийся к плану наступления на юге.
Он не говорит прямо: "Надо было ещё раз попробовать взять Москву", но в ходе своего повествования даёт понять, что именно это давало бы немцам шанс выиграть. Москва же имеет не только символическое значение - это основной транспортный узел и, взяв Москву, немцы перерубили бы наши главные коммуникации.
В то же время, кавказские нефтепромыслы были практически недостижимы - и из-за огромного расстояния, и из-за Кавказских гор. Кроме того, даже их захват никаких гарантий победы не давал.
Более того, наше отступление к Волге Типпельскирх воспринимает практически как заманивание немцев в ловушку.
Вопрос, почему немцы не сделали второй попытки взять Москву, у Типпельскирха повисает в воздухе. Могу только предположить, что исчерпывающего рационального объяснения нет. То ли помрачение, то ли психологический надлом, испуг.
Конечно, дальше Типпельскирх пишет о страшном поражении под Сталинградом и отступлении. И ещё один интересный момент хотелось бы отметить. Последняя попытка немцев - Курская дуга, уже не ставила цель тотального перелома в войне. Задача была намного скромнее - спрямить линию фронта, чтобы снизить нагрузку. Если бы даже немцы победили на Курской дуге, это уже не изменило бы хода войны. "Цена вопроса" под Курском была уже совсем не та, что под Сталинградом и, тем более, под Москвой.
Впрочем, кому интересно, может ознакомиться непосредственно с "Историей Второй Мировой войны", написанной нашим противником, не имевшим каких-либо симпатий ни к коммунистической идее, ни к русской цивилизации, жившим и писавшим свой труд после войны в Западной Германии. Честное слово, это намного продуктивнее, чем читать и слушать иных наших доморощенных шарлатанов и идиотов - невежественных либо рассчитывающих на невежество аудитории.
А я на этом заканчиваю изложение событий июня 1941 года и того, что было непосредственно до и после.

Предыдущую запись на эту тему см. здесь.
А ещё знаю я историю одного совхоза, специализировавшегося на свиноводстве. И работники совхоза в своих хозяйствах держали свиней. Работа в совхозе им в этом помогала, ибо давала возможность, прошу прощения, воровать комбикорм.
А в те самые 1990-е совхоз, естественно, развалился. И халявного комбикорма не стало. И по каким-то неведомым причинам вместо расцвета личного свиноводства наступил его упадок. Вплоть до полного исчезновения где-то к середине 2000-х.
Помнится, в эпоху "перестройки" одним из главных аргументов в пользу "разогнать колхозы и совхозы" было сравнение колхозно-совхозной и частной продуктивности и качества. И то, что примерно 30% мяса и овощей выращивалось в личных хозяйствах. Да-да, в советское время. Так что именно то время можно считать расцветом малого бизнеса, но тогда так не говорили.
Естественно, высокоинтеллектуальные городские аграрии упустили из виду то, что благополучие личных хозяйств держалось на использовании (не всегда законном) колхозно-совхозных ресурсов.
А вот народ был, почему-то, против разгона колхозов - то ли потому, что тёмный он, народ, и в сельском хозяйстве ничего не понимает, то ли оттого, что не мог же он всё говорить открытым текстом. Тогда бы он стал в глазах "совестей нации" генетически вороватым и подлежащим аннигиляции. Впрочем, он и так в их глазах таким был и остался.

Можно считать это продолжением темы, поднятой здесь.
Сельские жители, например, в Московской области, говорят, что сажают на своих огородах картошку и прочее, но сами не понимают, зачем. Вероятно, сила привычки и традиции.
Дело в том, что по их оценкам, им было бы дешевле покупать то же количество картошки в магазине или на рынке. Издержки производства собственной картошки выше, чем цена её покупки во внешнем мире. И, даже если прямые издержки не выше, в любом случае - за время, потраченное на собственную картошку, можно, работая во внешнем мире, заработать деньги, на которые на рынке можно купить намного больше картошки, чем вырастишь на своём огороде.
И, тем более, это относится к откармливанию собственных поросят или бычков. Дешевле мясо покупать (особенно бразильское какое-нибудь), чем самому растить в нашей средней полосе.
Разумеется, своя еда - это гарантия качества и морального удовлетворения, но, всё-таки, и то, и другое имеет тенденцию сдавать свои позиции перед деньгами.
Однако, что получится, если все (или некое критическое количество) сельских жителей примет решение, исходя из жёсткой экономической целесообразности...
Отставим даже в сторону лирику - если исчезнут свои огороды и сады, это вообще конец всему. Кстати, это даже не лирика. Тут есть, как минимум, очень важный экологический аспект. Личные садики и огородики сохраняют пчёл, а пчёлы - всё сельское хозяйство, а сейчас пчёлы в мире как раз под угрозой - в том числе, из-за изменения структуры и принципов сельского хозяйства.
Но, даже если не брать всё это в расчёт, а ограничиться "чистой" экономикой...
Итак, некоторое количество людей забрасывает свои хозяйства и отныне покупает продукты на рынке, при этом часть из них в высвободившееся время устраивается на работу. В этом случае:
1) Цена картошки и прочих продуктов на рынке вырастет, поскольку вырастет спрос и упадёт предложение;
2) Цена рабочей силы упадёт, поскольку вырастет предложение на рынке труда.
В итоге люди ошибутся в своих расчётах и, может быть, даже очень жестоко ошибутся. Покупная картошка окажется дороже, а их заработок - ниже, чем они думали.
При том, что, если каждый отдельно взятый примет такое решение, он выиграет. Но, если все (или многие) вместе - то все проиграют.

Это я краем уха услышал в какой-то передаче. У вепсов, естественно, свои поверья, где смешалось православие и язычество. Но счёт дням недели христианский. Делить время на отрезки по семь дней, из которых шесть рабочих, а на седьмой отдых - это из Библии.
Тогда вопрос - а какой счёт дням был у языческих народов раньше? У тех же вепсов. Год - наверно, был, это универсально. Естественно, деление на времена года и привязка к фазам Луны. А более дробного деления не было? Или оно было каким-то другим? Вот, скажем, у китайцев. Ладно, вепсов всего несколько тысяч, они живут в лесах. А вот Китай - великая цивилизация. Когда у них были выходные в эпоху Конфуция?